?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Нижний Новгород — город, конечно, не фронтовой. Однако, когда война только начиналась, было совершенно непонятно, как далеко она продвинется, а Нижний Новгород-Горький — локация стратегических для оборонной промышленности производств. Поэтому, начав в октябре 1941-го, вокруг Нижнего Новгорода за три месяца построили то, что сейчас называется Горьковским рубежом обороны.

В одном месте рубеж обороны проходит около села Катунки Нижегородской области. Туда мы и отправились: встретиться с теми, кто помнит войну и строительство рубежа, посмотреть на сами укрепления — ну и, конечно, полюбоваться на Горьковское море зимой. Катунки ведь прямо на берегу стоят.


Катунки
Главная достопримечательность — церковь Рождества Богородицы. В нулевых церковь восстановили, в том числе заново расписали изнутри. На дневной службе — не меньше сорока человек.


Вон тот красненький — точь-в-точь мой.


Вид отсюда — ух!


И с колокольни тоже:


Насмотревшись на льды и очень быстро замерзнув, мы отправляемся в администрацю Катунок, а затем — к Евдокии Тюриной, участнице Великой Отечественной войны.


Евдокия Гавриловна Тюрина
Евдокия Гавриловна Тюрина, ветеран войны, буквально на днях отпраздновала 90-летний юбилей. На кухне еще стоит недоеденный торт, в комнате — поздравительные открытки.

«Какое у вас имя необычное, сейчас так не называют»
«Тогда тоже так не называли, я на родителей обижалась, что такое необычное имя дали».

Маленький домик на одной из боковых улиц Катунок, стеклопакеты. Евдокия Гавриловна переехала в Катунки из Ивановской области в 2000 году. Кому-то, может быть, и кажется, что в 75 лет поезд уже пришёл, а кто-то еще решается на глобальные перемены: продает дом и покупает новый в совершенно другом месте. У бабушки и сейчас разговоров только о планах: нужно крышу сделать, нужно двор крыть, хочу переехать в квартиру (но пока не получается, не дают квартиру).


Первые два года войны Евдокия Гавриловна работала в колхозе, и вспоминает это время, как очень тяжелое: урожаи были хорошие, а вся работа была на женщинах, на подростках, «один план выполнили — второй дают, второй выполнили — третий, а тебе остаются только трудодни, а на них не давали-то ничего».

Евдокию Гавриловну призвали в армию в 43-м году, когда ей исполнилось 18 лет.
Старший ребенок в семье, двое братьев и сестра, верующие родители: «У нас папа-то божественный был, и мама-то божественная, а папа-то уж ослеп, и мама-то его под ручку пять километров до церкви водила». И сейчас на вопрос о чтении она отвечает: «Божественное читаю».

«Где вы служили?»
Без запинки «58-ая дивизия, 1767-й зенитный полк, 37 батарея. Взяли меня совсем сопляху. Первый год было очень тяжело, привыкала. На второй — сделали командиром. Страшно было, конечно. Но у меня были очень хорошие подруги в армии, каких только национальностей там не было, всех не перечислишь и все были дружными».


Победу, 9 мая, Евдокия Гавриловна встретила в Москве: «С восьмого на девятое все орудия на машинах свезли в Москву. В десять часов салютовали за чехословацкой город (Прага), а в 12 часов — салютовали за победу». Но на знаменитом парпде победы не была: «Нет, какая уж я победница». Сколько лет прошло, а какие-то дни помнишь до часа, где ты был и что делал.

После войны — снова колхоз, работа, работа, работа. «В семь утра, когда солнце восходит, мы уже на работе, солнце заходит мы еще работаем». Пару раз досталось нам, нынешней молодежи, которая не знает «ни работы ни заботы, ни голода ни холода». Ну что, так и есть (и слава богу).



Александр Павлович Лямаев
Александр Павлович, как и мой дедушка, не служил — в 41-м ему было 13, но он, конечно, хлебнул работы «рядовым колхозником» и прошел обязательную допризывную подготовку. О начале войны узнал, придя с отцом в соседнюю деревню, где прямо на местном празднике начали раздавать повестки: «Тогда казалось, что люди уходят ненадолго, но, когда начали приходить уже похоронные повестки, все приуныли».


В селе Александр Павлович важный человек: он долгое время был директором завода в Катунках, который производил запчасти для ткацких станков всего СССР: участвовал в работе завода, когда он еще располагался в церкви (в той, что на фотографиях выше), затем выступил с инициативой построить новое здание, строили «без проекта, без материалов».

В деду приезжает помогать внук: для человека в коляске это, конечно, важная помощь. Александр Павлович активно пользуется интернетом, жалуется, что времени убивает много: «Не успеешь оглянуться уже два часа прошло» (тут мы горячо покивали :), сидит в «Одноклассниках» (86 лет, на секундочку).


«Государство помогает?»
«Самая основная помощь — чтобы продукты в магазинах были подешевле».



Горьковский рубеж обороны
Рубеж обороны, или оборонительный обвод — это попросту ров, перед ним — противотанковые ежи (я вот не знала, что они так называются), за ним — насыпь и доты. Только это ров глубиной 3 метра и длиной 1134 км. За три месяца, глубокой осенью, женщины, подростки и пенсионеры построили оборонительный обвод длиной в тысячу сто тридцать четыре километра.

Уже после Катунок мы поехали смотреть, собственно, ров. Около дороги стоит мемориал:


Сам ров сейчас выглядит так. Александр Павлович много помнит про строительство рва, говорил, что кого только не было на строительстве, даже латыши откуда-то приехали копать. Участвовали и работники Нижегородского масло-жирового комбината: я помню, что читала, что работники «помогали рыть окопы», и думала какие окопы? Нижний же, до фронта сотни километров. А вот, оказывается, какие «окопы».


Кусок от дота. (UPD это жбот! Анатолий, спасибо за поправку!)Лямаев еще вспоминает, что мерзлый октябрьский грунт уже не брала ни лопата, ни кирка, поэтому приходилось его взрывать. А главное, все были и удивлены, и напуганы, что так далеко от линии фронта нужно строить противотанковые укрепления: неужели действительно может всё зайти так далеко?


Оборонительный обвод в итоге не пригодился.
А у нас осталась еще одна история о войне.